«С собой у него были только кепка, пальто, сатиновые шаровары и трубка», – рассказывает про своего депортированного отца жительница Темиртау Татьяна Винтер.
В годы репрессий в Казахстане были осуждены более 100 тысяч человек, свыше 25 тысяч расстреляны, а на территорию республики принудительно переселяли целые народы, в том числе немцев, поляков, корейцев, представителей народов Северного Кавказа. С 1997 года в Казахстане 31 мая отмечают День памяти жертв политических репрессий и голода.
За этими цифрами не только архивные документы, приказы и справки. За ними семьи, которым в один день пришлось оставить дом, работу и привычную жизнь. Одна из таких судеб – история Курта Винтера, художника из Саратова, высланного по национальному признаку. Ее сегодня бережно хранит и рассказывает его дочь – Татьяна Винтер.
Состав в никуда
Курт Винтер родился в 1906 году в Саратове. Был самым младшим в семье. Его отец служил на железной дороге, был начальником отдела труда, зарплаты и статистики. Мать – преподавателем иностранных языков и по классу фортепиано. Именно у нее будущий художник получил первые уроки музыки.
– У меня в доме до сих пор хранится старая семейная фотография 1912 года. На ней дед, бабушка, их друзья и мой отец (мальчик в панамке). Снимок пережил больше века. Представляете, столько лет прошло, а фотография цела, очень качественная, – говорит Татьяна Куртовна.
Ее отец был одарен с детства. Он поступил сразу в два учебных заведения – в консерваторию и художественное училище. Целый год бегал с занятий по музыке на уроки живописи. За него ходатайствовал профессор, пианист, видевший в нем большой музыкальный талант. Но Курт Винтер все-таки выбрал живопись и остался в художественном училище.
Позже он работал в Саратове, был членом Союза художников РСФСР. Но в какой-то момент все, что составляло его жизнь, – дом, профессия, круг общения, планы – было перечеркнуто одним словом: депортация. На дворе стоял 1941 год.
Когда спрашиваешь Татьяну Куртовну, почему семью выслали, она отвечает коротко:
– По национальности. Просто по национальности. Никаких доносов, уголовных историй, отдельных обвинений не было. Только происхождение. Этого оказалось достаточно.
Семью Винтер с сотнями других людей поместили в вагоны для скота. Их было так много, что сидеть было негде – ехали стоя. Состав мотался по Сибири, затем Курт оказался в Хакасии, в Абакане, на земляных работах.
– С собой у него почти ничего не было: кепка, пальто, сатиновые шаровары и трубка, потому что он всю жизнь ее курил, – пересказывает воспоминания отца наша собеседница. – Перед Хакасией наступили холода. В вагонах было тесно, люди умирали. Когда состав останавливался у леса, тела выбрасывали в снег, чтобы освободить место.
И вот во время одной из таких остановок случилось то, что семья потом будет вспоминать как момент спасения. Курт Винтер нашел веточку и начал рисовать прямо на снегу пейзаж. Это заметил охранник:
– Ты что, художник?
– Да, художник.
– А можешь нарисовать меня?
– Могу.
Тогда его отвели в купе, напоили чаем, отогрели. За сорок минут он нарисовал портрет одного из главных конвоиров. И именно это, по словам дочери, спасло ему жизнь.
– Если бы не это, то он бы, возможно, погиб, – говорит Татьяна Куртовна.
После Хакасии ее отец оказался в системе комбината «Тулауголь» – крупного угледобывающего объединения Подмосковного угольного бассейна.
– Звучит, конечно, странно: начало войны и высланный немец под Москвой, – говорит Т. Винтер. – Но в шахте он не работал. Его снова спасло ремесло. Он писал портреты передовиков производства.
Шахтеры тогда работали почти на износ, по восемнадцать-двадцать часов под землей. Лучших выводили наружу, давали стакан водки, чтобы человек хоть немного пришел в себя, и сажали перед художником. У К. Винтера было около сорока минут, чтобы написать портрет. Потом человек просто засыпал от усталости, иногда прямо сидя.
В те годы в жизни нашего героя появилась будущая спутница жизни. Познакомились они случайно. Сначала она оказалась его соседкой. Потом Курт исчез из поля ее зрения – очередные этапы, работа, перемещения. А позже ее направили в «Тулауголь» секретарем-референтом председателя партийной организации. И там они встретились снова.
– Судьба, – говорит Татьяна Куртовна. – Настоящая судьба.
После войны им снова пришлось жить с оглядкой. Один хороший человек из органов прямо сказал отцу Татьяны:
– Езжайте туда, куда вас выслали первоначально. Если сами не уедете, то вас под конвоем туда отвезут.
Так он опять оказался в Томске. В 1946 году в семье родился сын – старший брат Татьяны Куртовны. Позже он стал военным, служил в авиации. Сама Татьяна родилась в 1951 году. К этому времени
война уже закончилась, но семью Винтер продолжала преследовать тень прошлого.
«Работаю, пока есть силы»
В Томске произошел случай, который дочь художника до сих пор вспоминает как страшный. В музее должна была открыться выставка работ местных художников. До открытия оставался всего час. Пришел третий секретарь горкома, увидел немецкую фамилию и приказал немедленно убрать работы.
Мать Татьяны по образованию была преподавателем русского языка и литературы, но работы по специальности тогда ей не нашлось. Супруги прожили вместе сорок пять лет душа в душу, но брак официально не зарегистрировали.
– Мать была наполовину еврейкой, отец – немцем. Они боялись, что это может отразиться на нас, детях. Из-за этого мой отец, имея детей, всю жизнь платил налог на бездетность. Представляете? Дети есть, а он платил за бездетность. Они это делали для нашего блага, чтобы нас не коснулись гонения, – делится Т. Винтер.
О своей семейной истории она узнала не сразу. В доме не любили говорить о репрессиях. Отец чаще вспоминал свое детство, отчий дом, родителей. То есть то время, когда он был счастлив. Рассказывал о живописи, музыке, молодости. О высылке и пережитом молчал.
Вопросы у дочери появились в подростковом возрасте, примерно в четырнадцать лет. Почему у родителей разные фамилии? Почему в семье есть какая-то недоговоренность? Тогда мама начала рассказывать.
– Моя реакция была очень тяжелая, – признается Татьяна Куртовна.
Она вспоминает, что даже когда отец был уже пожилым, возвращаться к прошлому ему было больно. Он прожил восемьдесят лет. Дочь однажды спросила, есть ли у него обида за то, что жизнь могла сложиться иначе, за потерянные возможности, за унижение, за страх. Он ответил:
– Нет. Это жизнь. Такая была ситуация.
Татьяна Куртовна называет его настоящим бессребреником. Он не умел жалеть себя и не стремился устроиться удобнее. Мужчины тогда обычно уходили на пенсию в шестьдесят лет, а он продолжал работать. На пенсию ушел только в 67. Дети говорили ему, что пора оформить отдых, но он отвечал:
– Пока у меня есть силы, я работаю.
Он пережил голод 1920-х, тиф в 1930-е, высылку, тяжелую дорогу, войну, послевоенное клеймо. При этом оставался крепким человеком. В молодости занимался спортом, альпинизмом. В 1930-х организовал группу и вместе с товарищами поднялся на Эльбрус.
– Откуда у людей тех времен брались силы, непонятно, – говорит его дочь.
После Томска семья жила в Кемерове. Это был первый город, куда его пригласили работать в театр. Позже семья жила в Красноярском крае, там Курт Иванович был главным художником театра. В 1953 году, по словам Татьяны, им выдали справку, но полноценной реабилитации тогда не было. Официальная реабилитация была получена лишь в 1991 году.
В 1968 году Курта Винтера пригласили в Целиноград – нынешнюю Астану. Главный режиссер театра драмы предложил ему должность главного художника. Театральный мир был тесным, люди знали друг друга, видели работы. Так он оказался в Казахстане и до 1978 года работал в театре.
Его не стало на 81-м году жизни. Похоронен он в Астане. Мать позже переехала к дочери в Темиртау и похоронена там (после смерти мужа долго жила одна, но дочь все-таки убедила ее перебраться ближе).
Судьба самой Татьяны Куртовны оказалась связана с музыкой, сценой и Казахстаном. По ее словам, в четырнадцать лет у нее вдруг появился голос.
– Неизвестно откуда, – смеется она. – Хотя… известно!
У отца был красивый баритон, глубокий, обертонистый, почти как у Левитана. Одно время его даже приглашали работать на радио. Он хорошо пел, имел настоящий певческий голос.
– Мне это досталось от него по наследству, – говорит Татьяна Куртовна.
Она поступила в музыкальное училище, окончила его. Потом судьба привела ее в Темиртау: приехал дирижер, набирал молодых специалистов для театра музыкальной комедии, пригласил несколько человек. Среди них была и она.
В этом году она отметила свой 75-летний юбилей. И в это же время сделала очень важное: передала Темиртаускому краеведческому музею семейные документы и архивы, которые много лет хранились дома. Так история семьи Винтер получила продолжение в музейном пространстве.
Наталья ФОМИНА
Фото из личного архива
Татьяны ВИНТЕР
г. Темиртау
