В сентябрьском Послании 2022 года Президент страны Касым-Жомарт Токаев обозначил проблему семейного насилия и поручил усилить меры ответственности, отметив: «Роль матери в воспитании гражданина своей страны неоценима. Только то общество, в котором уважают и ценят женщину, может считаться по-настоящему цивилизованным и культурным. Конечно, понятно, что не все проблемы можно решить принятием или ужесточением закона. Прежде всего перемены к лучшему должны начинаться с каждого. В каждом доме должны утвердиться семейные ценности. Именно благодаря таким простым вещам формируется новое качество нации».
В поисках оправдания
Есть темы, о которых в обществе предпочитают говорить украдкой. Не потому, что они редкие, а наоборот, уж слишком узнаваемые, болезненные и очень неудобные. Например, о жизни обычных с виду женщин, которые годами терпят давление и страх. К сожалению, это каждодневная реальность немалого числа представительниц слабого пола. Большинство из них подвергается психологическому насилию. Хотя там нет крови, синяков, громких уголовных дел, но над женщинами нависают постоянный ужас и ощущение тупика.
История карагандинки Таисии (имя героини изменено) как раз из таких. Она согласилась встретиться только потому, что хотела поддержать и подбодрить своих сестер по несчастью, поделиться болью. Таисия – многодетная мама, воспитывает пятерых детей и ждет шестого малыша. За ее плечами – семнадцать лет совместной жизни, которые начинались, как это часто бывает, с красивого сценария, ухаживаний, надежд, планов.
– Поначалу все было нормально: цветы, внимание… После рождения второго ребенка муж постепенно начал оказывать давление, ревновать. Я считала, что это отпечаток его сложной судьбы, он ведь вырос в детском доме, без любви и ласки. В раннем детстве пережил смерть матери, которую убили на его глазах. Из-за чего позже у него обнаружили психологические отклонения, поставили на учет. Поэтому я постоянно искала ему оправдания. И это моя большая ошибка, – признается женщина.
Попытка объяснить чужое поведение – пожалуй, одна из самых распространенных ловушек. И это может длиться годами, в случае Таисии – почти два десятилетия. Долгое время семья жила вместе с ее родителями, которые злоупотребляли алкоголем. Из-за этого в доме постоянно были скандалы, драки. Дети росли в этой напряженной атмосфере, впитывая весь негатив. Они не чувствовали себя в безопасности и приучились терпеть.
Когда семья получила государственное жилье, квартира стала не просто квадратными метрами, а возможностью выйти из старого уклада. Но парадокс в том, что улучшение бытовых условий не привело к гармоничным отношениям. Напротив, напряжение стало нарастать.
– Мы вместе вставали в очередь, собирали документы. Тогда казалось, что это единственный шанс выбраться из ада. На новом месте дети изменились сразу. Стали спокойнее, свободнее. Мы впервые почувствовали, что можно жить нормально. Надеялась, что самое сложное позади. Но вместе с улучшением жилищных условий стало отчетливее видно то, что раньше растворялось в общем хаосе, – контроль, недовольство, обесценивание. К тому же он мог с людьми прилично общаться, а дома говорить, какие все плохие. Постепенно я осталась без подруг, контактов. Даже не заметила, как оказалась изолированной, – объясняет Таисия.
Изоляция – один из ключевых механизмов психологического насилия. Она не происходит резко, чаще всего почти незаметно. И уязвимым звеном в этой истории в первую очередь оказываются дети.
– Он может быть неплохим, а потом резко, как щелчок, – перемена. Манипуляции, оскорбления, угрозы. Притом без какой-либо на то причины. Самые тяжелые эпизоды происходят ночью. Может разбудить, когда дети спят, и выгнать из дома, говоря: «Уходи, а детей оставь!» Такое состояние, когда невозможно предсказать, что произойдет через минуту. Соседи прибегают, думают, что нас убивают. Регулярные перепады настроения, и это продолжается несколько дней подряд. Жить стало небезопасно. Дети боятся, не спят. А младшая дочка реагирует на любой крик истерикой. Я переживаю, что они вырастут и будут считать это нормой, что так и должно быть в семье. Иногда думаю: а вдруг он что-то сделает с собой, и обвинят в этом меня. Состояние, когда живешь в постоянном напряжении, вынуждает просчитывать даже такие абсурдные сценарии. К тому же в последнее время муж все чаще стал говорить про чужие истории, где у мам забрали детей, словно угрожая мне. Как же хочется переехать куда-то подальше от него! Если раньше весь мой мир был на нем сосредоточен, и я смотрела на супруга как на Бога, то сейчас испытываю одно лишь отвращение, – говорит женщина дрожащим голосом, вытирая слезы.
В самые критические моменты Таисия вызывала полицию. Но служители порядка приезжали только через три часа, когда виновник уже спал. Его даже не будили, говоря: «Бытовой конфликт, завтра помиритесь». По словам пострадавшей, правоохранительные органы часто работают по старой, привычной и удобной схеме. В случаях, где нет очевидного физического насилия, женщина остается в ситуации, которую невозможно документально зафиксировать.
Когда в семье не на что было жить, многодетная мать вышла на работу с ненормированным графиком. Но такой распорядок безработному супругу не нравился. Он сопровождал ее повсюду, следил. Под видом помощи ограничивал в работе. Позже сломал и без того старую машину, чтобы жена не могла передвигаться в ночное время. Начал требовать, чтобы она уволилась. Таким образом он пытался вернуть прежнюю модель, в которой она была зависима.
– В какой-то момент я поняла, что рядом со мной большой ребенок, который не несет ответственности ни за семью, ни за детей. Очень жаль, что только сейчас осознала: ничего, увы, не изменить, – уверена она.
Семья по прописке
Пара официально в разводе уже больше года. По словам героини, кардинальное решение не было импульсивным. Семнадцать лет ушло на попытки понять, подстроиться, договориться. Сегодня они продолжают жить в одной квартире, только в разных комнатах. Потому что маме с детьми уйти некуда.
Отношения после разрыва не стабилизировались, наоборот, давление усиливается с каждым днем. Очередная пьянка еще больше накаляет и без того не-
спокойную обстановку. Теперь уже бывший муж снова выгоняет из дома. Особенно остро воспринимает ее беременность и, несмотря на поздний срок, требует сделать аборт. Хотя решение завести еще одного ребенка принималось совместно. Одним словом, делает все, чтобы полностью подавить ее волю. Сейчас мама пятерых детей несет двойную нагрузку – и эмоциональную, и материальную. А отец не спешит оказывать помощь детям. Таисия подала на алименты, но даже юридическая ответственность остается лишь на бумаге. Со стороны все кажется просто: развелись – и все проблемы решены. А на деле – тупик. Своего жилья нет. Аренда квартиры женщине с детьми не по карману. Ее финансовые доходы складываются из пособия и зарплаты. Государство выплачивает всего 86 730 тенге на пятерых детей, зарплата – чуть больше ста тысяч. Эти деньги не покрывают даже первоначальные расходы на питание, коммуналку, школу, садик, ежемесячные платежи по кредиту. Для мамы, которая остается один на один с проблемами, прогноз не оптимистичный. Как говорит Таисия, адресная социальная помощь, которая должна учитывать уровень нуждаемости, по факту недоступна. Государственная помощь опирается на отдельную регистрацию, наличие дохода и состав семьи. При этом не учитывается отсутствие финансового участия одного из родителей.
– Отказали, потому что мы проживаем вместе, и он официально не работает. Мне говорят: «Раз прописаны по одному адресу, значит, семья». Притом самое обидное, что на тебя смотрят как на попрошайку. Уверяю, ради этих денег женщины не заводят детей. Честно, вышла со слезами. Иногда я просто реву от бессилия и беспомощности, – делится она.
Когда Таисия была на грани выгорания, поддержку оказал Единый центр помощи семье при управлении полиции города Караганды. Здесь она, пожалуй, впервые почувствовала себя защищенной. Специалисты центра обеспечивают безопасность, оказывают психологическую помощь и юридическое сопровождение. Благодаря тесному сотрудничеству центра с общественным объединением «Союз многодетных матерей «Талбесік» подопечные получают также продуктовую поддержку. Одним словом, работа здесь налажена: дают направление как старший товарищ, который не упрекнет, не осудит и реально поможет.
– Не пожалела, что обратилась сюда. Меня выслушали, протянули руку помощи, но самое важное – впервые за долгое время почувствовала, что я не одна. Они сказали: «В критической ситуации мы приедем, хоть ночью». И я перестала жить в тревоге. В тот день, когда пришла домой, уже не боялась. Так как знаю, что могу позвонить в любой момент, – отмечает она.
Цена молчания
История одной семьи всегда больше, чем частный случай. Сколько еще таких печальных сюжетов остается за закрытыми дверями? И в центре всего этого женщина, пытающаяся сохранить главное – безопасность своих детей. В конце разговора Таисия обращается к таким же жертвам, как она.
– Не бойтесь говорить о наболевшем. Если тяжело – просите. Это не должно быть стыдно. Стыдно терпеть и делать вид, что все нормально, – призывает многодетная мама.
За такими историями всегда стоят не только быт и обстоятельства, есть и то, что происходит в душе самой женщины. Практикующий психолог, коуч по вопросам женского развития Лилия Куленова объясняет эту ситуацию с профессиональной точки зрения:
– Женщина не оказывается в деструктивных отношениях случайно. Она приходит в них с опытом и внутренними установками о любви, границах и собственной ценности. Очень часто ее реальность оказывается связана не с теплом и поддержкой, а с напряжением, необходимостью быть удобной, терпеливой, правильной. Действуют и внешние факторы: финансовая зависимость, давление семьи, страх одиночества, наличие детей удерживают в этих отношениях. И поэтому выход начинается не с обстоятельств, а с изменения внутреннего отношения к себе. Переход из позиции жертвы – чаще всего это результат накопленного напряжения, боли и разочарования, когда женщина честно признает: «Я так больше не могу». Именно в этот момент появляются внутренняя опора и желание изменить свою жизнь.
При этом дети чувствуют даже то, о чем в семье не говорят. Они живут в атмосфере напряжения, тревоги, утрачивают чувство безопасности. И дальше формируются два типа поведения: либо ребенок становится «удобным», подавляя эмоции, либо начинает протестовать через агрессию. Но самое серьезное последствие – искаженное представление о чувствах. Ребенок усваивает, что любовь – это терпеть, а отношения – это напряжение, что напрямую влияет на его будущую жизнь. Поэтому, когда женщина говорит, что остается ради детей, важно задать себе честный вопрос: чему именно сейчас учится ребенок, глядя на ваши отношения?
Не любовь, а преступление
Правовую оценку ситуации, в которой оказываются сотни, если не тысячи женщин, дают и юристы.
– В нашей стране ответственность за домашнее насилие сегодня разделяется на административную и уголовную, в зависимости от характера и последствий действий. Так, за психологическое давление – унижение, угрозы, агрессивное поведение – применяется статья 73 Кодекса об административных правонарушениях. Санкции предусматривают предупреждение либо административный арест до трех суток, а при повторном нарушении в течение года – до 10 суток, – поясняет член Палаты юридических консультантов Асет Карбузов.
По его словам, если речь идет о физическом воздействии, то применяется более строгая ответственность. За умышленное причинение легкого вреда здоровью предусмотрен штраф до 200 МРП, либо общественные работы до 200 часов, либо административный арест до 50 суток. За насильственные действия, не повлекшие тяжкого вреда, включая побои, предусмотрены следующие административные меры ответственности: штраф, общественные работы либо арест, которые назначаются в зависимости от обстоятельств дела и его квалификации. А при причинении вреда средней тяжести может наступать уголовная ответственность в виде лишения свободы до 2 лет, при тяжком вреде – от 3 до 8 лет. В случаях особой жестокости в отношении детей предусмотрена уголовная ответственность вплоть до реального лишения свободы.
– С 2024 года вступили в силу изменения законодательства, направленные на усиление мер защиты женщин и детей, в обществе известные как «закон Салтанат». Эти поправки усилили ответственность за насилие и расширили меры защиты пострадавших. При этом важно учитывать практический аспект правоприменения: несмотря на наличие правовых норм, на практике такие дела нередко квалифицируются как бытовые конфликты, а пострадавшим приходится дополнительно доказывать системность и характер насилия. Это создает разрыв между формальной защитой, закрепленной законом, и ее фактической реализацией, – признает юрист.
Так женщина снова остается один на один с избитыми стереотипами и правовыми коллизиями: бьет – значит любит. И вообще, сначала докажи, что бьет!
Қайныш БҰХАРБАЙ
