ДомойНовостиКультураГригорий Потанин и Алимхан Ермеков на притоке Токырау летом 1913 года

Григорий Потанин и Алимхан Ермеков на притоке Токырау летом 1913 года

(Окончание. Начало в номере

от 30 июня 2022 года)

У Григория Николаевича Потанина был свой особый взгляд ученого-этнографа на окружавшие его прибалхашские племена. Сказки сказками, но чем еще может быть интересен для исследователя этот народ? И он странствует по аулам, заходит в юрты, фиксируя все особенности и тонкости бытовой жизни. Скоро наблюдения дают основание говорить о наличии такой высокоразвитой отрасли домашнего искусства, как художественная орнаментика. В своем дневнике Потанин записывает:

«Киргизский орнамент считается богатым: он проникает во все щели домашней обстановки; в юрте, благодаря работящей хозяйке, нет ни одного клока войлока, ни одного кусочка кожи, ни одного вершка деревянной поверхности без орнамента. Пол в юртах покрыт войлоком, на белую поверхность которого нанесены куски красной и черной материи, вырезанные симметрично. Задняя стена сплошь уставлена сундуками в войлочных чехлах, поверхность их тоже украшена узорами. Даже войлоки, покрывающие свод юрты, несут на себе орнамент. Гений трудолюбивой киргизки превратил юрту в картинную галерею или, точнее сказать, в выставку орнамента.

С первого взгляда кажется, что орнамент заимствовал свой рисунок из растительного царства, как будто вы видите листья и цветы. На самом деле это рога баранов, как объясняют здесь. Есть еще и другие узоры, как кобыз-тал (скрипка). Орнамент на чиях (род циновки) преимущественно геометрический. Чий — это киргизский гобелен, у которого основой служат стебли степного злака, а утоком — шерстяная нить…»

Есть заметки и о зримых переменах в Киргизской степи. «Земледелие увеличивается, появилось в Степи травосеяние, только огородничество терпит фиаско в борьбе с недисциплинированной толпой скотоводов. Народные учителя из киргиз и фельдшера совсем не редкость, есть и акушерки-женщины… Окраска аула стала скромнее: в будни господствует серый демикатон; яркая туркестанская парча на халате или бешмете в обыденное время теперь в ауле является кричащим диссонансом. На людях платье старого покроя перемежается с европейским…»

Результаты поездки были доложены Г.Н. Потаниным в Томске на собрании членов Западно-Сибирского отделения РГО 10 февраля 1914 года. Демонстрировались зарисовки А.А. Уткиной-Ворониной и гербарий Е.А. Ворониной. В адрес великого старца откликнулся еще один уроженец Кзылрая Алихан Букейханов (1866-1938). В газете «Казах» (1913, № 15) он рассказал о собирательской эпопее Г.Н. Потанина. Тогда же ученый обратился к ряду лиц Степи с письмом. Он просил влиятельных казахов приобрести разные этногеографические бытовые предметы для создаваемого в Томске кустарно-этнографического музея. А.А. Ермеков выступил в Обществе детских игр с докладом о казахских детских играх.

Все эти годы я старался узнать, как сложилась жизнь спутников Г.Н. Потанина. И если о А.А. Ермекове собрал многое и написал о нем серьезное исследование, то сестры Воронины, казалось, полностью исчезли из поля видения. И только в 1992 году беспрерывный поиск дал свои плоды. Откликнулся сын Антонины Александровны, подполковник в отставке Глеб Леонидович Уткин. В его биографии есть одна интересная для нашего повествования деталь. Он родился в Томске в 1913 году после возвращения матери из экспедиции в Северное Прибалхашье.

Цитирую выдержки из его писем.

«О знакомстве Григория Николаевича Потанина с моей матерью, ее сестрой и их совместном участии в экспедиции 1913 года направляю довольно подробный, на 8 листах, очерк, написанный мамой уже в преклонном возрасте. Если не ошибаюсь, он был написан по чьей-то просьбе в связи с готовившейся книгой воспоминаний о Г.Н. Потанине. Был ли этот очерк где-либо напечатан и вышла ли такая книга, мне неизвестно.

Собираю краткие сведения о маме и ее сестре — моей тете. Уткина Антонина Александровна, урожденная Воронина, родилась 16 июня 1884 года в Великом Устюге, умерла 5 ноября 1973 года в Москве. Окончила Строгановское художественное училище, учительница рисования, художница. Всю жизнь, до конца дней, рисовала все, что видела вокруг. Ею сделаны многочисленные рисунки лекарственных растений для книг по этой тематике мужа Уткина Л.А., доктора биологических наук, профессора. Напечатала на двуязычной машине подготовленный и изданный им словарь лекарственных растений.

Ее сестра, Екатерина Александровна, по мужу Зобачева, ныне покойная, проживала в Новосибирске, педагог, преподаватель физики».

Затем Глеб Леонидович прислал мне 15 оригиналов фотографий, крайне редких. Среди них — фотокопия снимка Г.Н. Потанина с дарственной надписью отцу корреспондента: «Уважаемому Леониду Антоновичу Уткину на память. 2 мая 1913 года». Обратите внимание на дату. Все тот же 1913 год, когда великий путешественник жил заботами предстоящей поездки.

Выделяется групповая фотография ученых Томска, на которой Г.Н. Потанин, известный профессор ботаники П.Н. Крылов, Л.А. Уткин и другие. Глеб Леонидович, конечно, приложил фото своей матери и ее сестры, а также листок с сиюминутными зарисовками своей мамы, Г.Н. Потанина и его жены.

С интересом прочитал воспоминания А.А. Уткиной. Они озаглавлены так: «Мои встречи и знакомство с Г.Н. Потаниным». Не буду пересказывать содержимое. Процитирую отдельные отрывки, связанные с путешествиями к берегам Балхаша.

«Когда Уткин сдал экзамены, я согласилась выйти за него замуж. Пошли к Григорию Николаевичу. Он нас благословил «Мадонной» Рафаэля и сказал: «Пусть будет на вас благословение Божье, нерушимое и неразрывное отныне и до века, от земли и до неба, от востока до запада».

Однажды приходит Григорий Николаевич и говорит: «Как бы я хотел поехать в экспедицию, но не могу один, никто со мной не едет». Тогда я говорю, что сама смогу с ним поехать. Мой муж поедет в экспедицию с Крыловым, а я останусь одна. Григорий Николаевич с радостью согласился. Написали моей сестре в Петербург, она заканчивала Бестужевские курсы, естественное отделение. Сестра сразу же согласилась и приехала. Проводил нас на пароход муж, и мы все поехали в Омск. С нами еще ехал студент-киргиз (казах. — Ю. Попов), как переводчик.

В Омске мы взяли две подводы и поехали в Киргизские степи, в аул, где жила семья этого студента. Поставили две палатки, одну — нам с сестрой, другую — Григорию Николаевичу. У меня началась работа по срисовыванию киргизских ковров и всякой утвари. Сестра собирала растения. Вечерами сидели в юрте Григория Николаевича, пили чай, и он нам много рассказывал о своей жизни.

Я собрала много материала. Надо было ехать в Семипалатинск, где я должна была встретиться с мужем. Он закончил экспедицию с Крыловым. Григорий Николаевич с моей сестрой поехал в аул своего друга Валиханова. По приезде в Томск он предложил мне отчитаться о поездке, объяснить, какие особенности киргизского орнамента отразились в зарисовках, и предложил мне собранный материал по Киргизской степи и Алтаю переработать и послать академику Орбели в Петербург. Он не задержался с ответом и прислал мне денежное вознаграждение…»

Юрий ПОПОВ,

краевед

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь

Предыдущая статья«Шахтер» теряет очки
Следующая статьяПо сигналу тревоги
Похожие статьи

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь

Популярные