21 января 2020 года 793

Настоящее прошлое

Автор: Екатерина КУЗНЕЦОВА, почетный журналист Республики Казахстан

(Окончание.
Начало в номерах
от 11, 14, 16, 18 января 2020 г.)
Орловский централ
16 августа 1940 года - прибытие этапа в Орловскую тюрьму ГУГБ. Бураго помещают в корпус 7-й, камеру 13-ю, место 2.
Все повторяется: опять берут отпечатки пальцев, опять заполнение карточки-формуляра. Заполнена рукой Натальи Бураго:
«Последнее место службы – Правительственная библиотека СССР при ВЦИК СССР (г. Москва).
Специальность – библиотекарь, до 1920 г. – педагог.
Должность до ареста – библиотекарь-инструктор».
Сырость и холод камеры, короткие прогулки, еда – только чтобы ноги не протянуть. Постоянное ощущение опасности, и вот уже волосы густо пересыпаны сединой, лицо избороздили глубокие скорбные морщины. Уже взор потух, а в сердце вьет гнездо безнадежность. Доканывают бесконечные обыски. Это тоже изощренная пытка: истопчут разбросанные по полу нехитрые пожитки, перевернут все вверх дном и уходят. Надзирательница Бабакова потом напишет в акте обыска: «Ничего не найдено». Будто что-то могла найти…
Но всему на свете когда-то приходит конец. И старший следователь Следственной части УНКВД по Орловской области, младший лейтенант госбезопасности Черноусов в донесении в ГУЛАГ от 7 февраля 1941 года сообщит: «Бураго Н.И. отбывает срок тюремного заключения в тюрьме ГУГБ г.Орла». Эта записка сохранилась в деле Бураго.
7 февраля 1941 года – дата для Натальи Ивановны Бураго памятная. Долгожданная. Конец срока.
Неужели же дожила?!
А пока, 5 февраля 41-го, она обращается с просьбой к начальнику тюрьмы: «На днях кончается срок моего заключения. Все имевшиеся у меня вещи, кроме части обуви и головных уборов, уничтожены пожаром в ярославской тюрьме. Прошу при выходе из тюрьмы дать мне необходимое белье и одежду. Кор.2, камера 32, место 4. Н. Бураго».
Конец срока
Перед обедом Наталью Бураго повели к следователю. Сердце дрогнуло в предчувствии – чего? Беды? Радости?
Все тот же старший следователь Следственной части УНКВД Орловской области, младший лейтенант госбезопасности Черноусов. Его лицо не выражает ничего, кроме сухой официальности.
- Бураго. Наталья Ивановна. Год рождения… Совершила тягчайшее государственное преступление, предусмотренное статьей 58-10, часть 1-я…
Что это? Что он читает?! Новый приговор?!
- Постановление об избрании меры пресечения – до 8 февраля 1951 года…
До 1951-го? Десять лет?! Еще десять?!
Пол заскользил из-под ног, качнулись стены и стали падать, падать, падать…
Ее унесли в камеру. Там – обыск: особо опасная преступница, террористка.
Придя в себя, Наталья погрузилась в долгое раздумье. Что происходит? Зачем, откуда выплыли эти десять лет? А вдруг…
И в голову пришла так тщательно гонимая все эти годы мысль: «Да нас просто убирают. Убирают как класс. Как свидетелей «той» жизни».
Ведь ее поколение было уже вполне взрослым в тот самый роковой 17-й. Взрослым и думающим. И понимающим. Ладно, революционный бум прошел мимо нее, но ведь она помнит, помнит, помнит…
Сколько времени прошло? В горьких думах часов не замечаешь. И вот опять перед ней следователь Черноусов. Что это он опять сосредоточенно пишет? Заполняет новый формуляр? Значит, опять куда-то повезут?
А Черноусов пишет и пишет. Новый номер дела. Новое постановление об избрании меры пресечения. Новый срок в Орловской тюрьме – с 8 февраля 1941 года.
Пишет: «Последнее место службы»: «Правительственная библиотека». «Должность до ареста»: «ПидагоХ и библиотеКОР. БиблиотеКОР-инстрИктор» (Орфография подлинника сохранена – Е.К.).
Вложил формуляр в папку «Выписка из протокола №…, ОСО при Наркомиссара Внутренних дел СССР».
Дело № 205379
«Дело № 205379. Начато 26.09.1941 года. Приговор ОСО НКВД СССР 1.07.1941 г. Ст. АСА. 8 лет. С 8.02.1941 г. по 8.02.1951 г. Состояние здоровья: порок сердца, аритмия. Легкий труд. Арестована 8.02.1941 г. НКВД, г. Орел (арестована в тюрьме! - Е.К.). Судима по ст. 58-8,10,11. Семейное положение – одинокая».
«Выписка из протокола ОСО при Наркомиссаре Внутренних дел СССР.
Слушали: 602. Дело № 39988/ УПК ГБ Орловской области по обвинению Бураго Н.И., 1894 г.р., ур. С.Бондори Тамбовской обл., русская, гр. СССР, б/п.
Постановили: Бураго Н.И. за антисоветскую агитацию заключить в исправительно-трудовой лагерь».
Теперь у нее новая статья и новый срок: в Орловской тюрьме заключенная Н.И. Бураго «по вновь открывшимся обстоятельствам совершила тягчайшее государственное преступление, предусмотренное статьей 58-10 ч.1»!
Опять следствие, суд. Лишь через год Наталья напишет родным коротенькую записку: «Срок такой, что сказать страшно…»
И опять тюрьма
Новый срок оказался еще более жестким. Бураго еще держится, изо всех сил старается противостоять обстоятельствам. Именно этим, вновь открывшимся обстоятельствам, без всяких кавычек. 9 февраля 1941 года она просит разрешить «получать книги для чтения из тюремной библиотеки. Кор.7, камера 13».
На заявление ответа нет.
13 февраля 1941 года она пишет карандашом на оберточной бумаге новое заявление на имя начальника тюрьмы: «Прошу разрешить мне выписать за мой счет газету, если возможно, на текущий месяц. Если на февраль выписать уже нельзя, прошу давать одну из прочитанных, выписать тогда на март месяц».
Опять никакого ответа.
«Начальнику Орловской тюрьмы НКВД СССР. От заключенной Бураго Натальи Ивановны, корп. 2, камера 32, место… Заявление. С сентября месяца с.г. у меня болит ухо (осложнение хронического заболевания). Неоднократно я обращалась к корпусному врачу, но оказанная мне помощь не приводит к улучшению. Уже было 2-3 нарыва в ухе. Чувствую себя все хуже. Вынуждена все время лежать, конечно, не пользуясь прогулкой, что для меня тяжело, так как у меня порок сердца. Убедительно прошу дать мне возможность получить помощь специалиста по ушным болезням. В конце августа мое ухо уже смотрел начальник Санчасти, посоветовавший при ухудшении обратиться к нему, чего до настоящего времени мне не удалось добиться. 26 ноября 1940 г. Н. Бураго.»
В камере холодно, Бураго донимают ревматизм и подагра – просит выдать личные валенки. Не слышат. В следующем месяце опять просит валенки – их все не выдают. Два месяца она не выходит на прогулку. Ее опять не слышат…
Просит (в который раз!) разрешить написать письмо брату – наконец, разрешение получено. Накануне отправки в новый этап.
Карлаг НКВД
Орловский тюремный этап прибыл в Казахстан, на станцию Карабас 29 сентября 1941 года. Заключенная Наталья Бураго, л/д 205379, 2 октября 1941 года попадает в одно из самых дальних отделений, 9-е Тартаульское, на общие работы.
У нее порок сердца. Аритмия. В формуляре – «легкий труд». Общие работы – дорога в смерть.
В саманном бараке теснота, холод. Нары в два этажа. Пол мазан глиной. Стены барака сырые, зимой покрываются изморосью, летом влагой. Пайка – еле выживешь. Вокруг – бескрайняя степь. И в сердце – пустота…
Только когда она совсем обессилит, дадут этот самый «легкий» труд – плести рыболовные сети.
Через год соберется, наконец, Наталья Ивановна с силами, чтобы написать письмо дочери:
«…Сейчас я прихворнула - фурункулез. Была бы ты здесь, дала бы свою кровь, и я бы поправилась. В общем, я креплюсь, работаю. Мечтаю о счастливом будущем, когда я буду лелеять, баловать мою дочурку, готовить разные вкусные блюда, а ты будешь работать, франтить в вышитых мною блузках. Может быть, обзаведешься семьей, предоставив мне внучат. Скромно, тихо, хорошо. Я живу в северной части Казахской ССР. Жары у нас нет, бывают очень сильные ветры, прямо с ног валят. Тогда очень трудно дышать, двигаться и работать. Зимой же бураны метут снег…» (17 августа 1942 г.)
«Очень печально, что я не могу получить от тебя посылочку, - пишет она дочери. - Знаю, что достать сейчас все трудно, но я человек неприхотливый, рада была бы всему, что можно положить в рот и что надеть и использовать для приспособления к жизни. Уже месяц, как живу в положении инвалида. Берегу сердце, чтобы оно выдержало все минувшие и грядущие испытания. Сердце мое ничего, только периодически распухает лицо, то есть веки и под глазами, да ноги…
…тяжело, что у тебя нет друга, которому ты бы открыла свою душу. В теперешнее время это очень опасная вещь. Практика говорит, что друзья – вещь весьма ненадежная». (7 февраля 1943 г.)
Не случайное предостережение: будь осторожна с людьми…
Одиночество
А Ася выросла, теперь она – студентка педагогического института. Мамины черты изглаживает из памяти время. Она еще цепляется за соломинку, ей хочется верить, что мама выдержит, вернется. Но…
В институте принимают в комсомол, предлагают отречься от матери-террористки. Ася в ужасе отказывается.
Помногу раз перечитывает она написанные маминой рукой строки: «Поднялась я на высшую жизни ступень, / Горе выпила полною чашей. / Больше нет во мне сил, и какая-то лень/ Овладела душою уставшей».
Ей, московской студентке, откроется ли когда-нибудь в полной мере тот кошмар, тот ужас, что испытала ее мама там, в одиночках тюремных централов, в бескрайности казахстанской степи, то одиночество, то жуткое прозрение, что вошли в ее измученную душу? Услышит ли она материнский стон: «Я одна, как на горной вершине сосна,/ Изнываю под мукой страданья…»?
Увы, ужас произошедшего откроется ей, как и многим другим ее сверстниками, гораздо позже, когда станет она далеко старше собственной матери, когда во всей неприглядной наготе встанет перед ней страшная правда о стране, которую любит, называет Родиной.
Страшная правда…
В своем последнем письме к дочери Наталья напишет: «Узнала бы ты меня сейчас в худенькой старушке, какою я стала?»
А ведь ей еще не было и пятидесяти…
Конец
Наталья Ивановна Бураго умерла в Карлаге 5 апреля 1943 года.
В акте № 191 запишут: «1943 год, апреля 12 дня, лагпункт Тартаул 1. Мы, нижеподписавшиеся, дежурный по лагерю в/н Остапова, нач-к (неразб.- Е.К.) тов. Панов В.Н. и комендант, составили настоящий акт в том, что труп умершего 8 апреля 1943 года закл. Бурага Н.И. 1894 лет погребен сего числа в 9 Тартаульском отделении на кладбище Тартаул, могила № 5-3».
Кладбище в Тартауле (очевидно, русская транскрипция от казахского «торт аул» – «четвертый аул»: когда-то здесь жили люди, коренное население, насильно согнанное НКВД во время строительства Карлага с вековых мест обитания – Е.К.), как и в других отделениях Карлага, не сохранилось. Заросло степной травой, вытоптано скотом, завалено мусором…
***
В 1957 году после посмертной реабилитации Натальи Ивановны Бураго ее дочери, Александре Борисовне Молчановой, выдали новенькие хрустящие десятирублевки – 270 рублей, двухмесячную зарплату погибшей в лагере матери.
Послесловие
Более четверти века прошло с момента первой публикации моего очерка о жизни и смерти Натальи Ивановны Бураго, библиотекаря ВЦИК РСФСР, приговоренной по «Кремлевскому делу» на 6 лет заключения (тюремный режим) и по окончании срока еще на 6 лет (Карлаг НКВД). И умершей в Карлаге, в лаготделении Тортаул-1, близ Балхаша…
Очерк этот вошел в первое (российское) издание моей книги «Карлаг. По обе стороны «колючки», позже в издание «Lulu» (США) в дилогии «Карлаг. По обе стороны «колючки» и «Карлаг. Меченые одной метой».
Сегодня тема сталинских репрессий стала потихоньку забываться - ее заслонили и само время, и бурное развитие сегодняшних непростых общественно-политических событий и в России, и в Казахстане.
И вдруг…
Звонок из библиотеки КарГУ от Даметкен Раевны Айтмамбетовой стал для меня неожиданностью.
У меня в библиотеке гость из Москвы, он ищет вас. Это внук… Натальи Ивановны Бураго!
Через столько лет… Имя прозвучало как удар колокола из далекого прошлого, как звук тревожный и горький, счастливый и неожиданный одновременно…
Надо ли говорить, о скольком мы успели проговорить с Антоном Молчановым в тот вечер. И словно ожило прошлое. Ни я, ни он - мы никогда не видели Наталью Бураго, молодую и ни в чем ни перед страной, властью, ни перед народом своим не виновную, прекрасную женщину, библиотекаря, чья жизнь на самом взлете, едва начавшись, была взорвана, разорвана в клочья и уничтожена бесчеловечностью и преступностью сталинского режима. Но в тот вечер она словно была с нами, незнакомая героиня моего горького очерка, и его тоже незнакомая, родная его бабушка - Наталья Бураго, испившая до дна горькую чашу того страшного Времени, которое выпало на ее долю…
Времени, которое, как оказалось, никуда ни от него, ни от меня и вообще ото всех нас так и не ушло, не дождавшись ни Покаяния, ни Правды...
А вы говорите, что газета живет только один день! Разве правда имеет сроки давности?

Фото Дмитрия КУЗМИЧЕВА

Написать комментарий

Поля со * обязательны для заполнения

Пожалуйста, введите буквы, изображенные на картинке выше.
Символы не чувствительны к регистру
Другие материалы рубрики
  • Благодарность - лучшая награда 24.06.2021

    В честь профессионального праздника в департаменте полиции Карагандинской области наградили лучших сотрудников, а также вручили подарки ветерану внутренних дел и матери полицейского, погибшего при исполнении служебного долга.

  • Служить и защищать 24.06.2021

    Поздравить сотрудников правоохранительных органов г. Сатпаева, новобранцев и ветеранов, а также отметить их успехи и достижения в управление пришли представители партии «Nur Otan» и руководства города.

  • Следуйте примеру 24.06.2021

    В Каражале придумали интересный подход к популяризации вакцинации против коронавирусной инфекции и группового иммунитета. Среди жителей, получивших спасительную прививку, проводится розыгрыш лотереи.

  • Выйти из тьмы 24.06.2021

    Два года понадобилось для полной реабилитации карагандинке, чтобы вернуться к светскому образу жизни и снять с себя хиджаб. Сегодня Рымгуль работает в одном из крупных торговых домов и внешне ничем не отличается от других женщин.

  • В борьбе со стихией 24.06.2021

    Ощутить на себе всю тяжесть труда огнеборцев и пройти пожарно-спасательный квест департамент по чрезвычайным ситуациям пригласил сотрудников СМИ.

  • Труд в почете 24.06.2021

    Молодежные отряды «Жасыл ел» традиционно работают каждое лето, начиная с 2005 года. Очередное торжественное открытие XVII трудового сезона прошло на днях.

  • Когда деревья станут большими 22.06.2021

    До 2025 года в нашей области планируют посадить сто миллионов деревьев на площади 22,5 тысячи гектаров. За многолетнюю историю лесничества региона эта задача является самой масштабной. И хотя выращивание нового леса требует титанических усилий, сотрудники Карагандинского хозяйства по охране лесов и животного мира настроены весьма оптимистично.

  • Других вариантов нет 19.06.2021

    В Шахтинске и близлежащих населенных пунктах вводятся дополнительные карантинные ограничения. С начала года по 18 июня по городу Шахтинску зарегистрировано 1 212 случаев заболеваемости КВИ. Только за предыдущие сутки было зарегистрировано 72 случая, что составляет 47% от общей численности заболевших по всей области.

Гид по вакцине против коронавируса